На 80-летие ЕГ
Публикуем текст Ольгерты Харитоновой, издательницы журнала «Остров», к 80-летию основательницы АЛГ Елены Григорьевны
8/10/20261 min read
Ольгерта Харитонова и Елена Григорьевна
фото из личных архивов
Натали Барни, богатая американка, в начале ХХ века переехав в Париж, открыла Литературный салон, где устраивались поэтические чтения и театральные представления. Эти еженедельные собрания посещали писатели и художники со всего мира, в том числе многие ведущие деятели французской литературы. Сама Барни была открытой лесбиянкой и публиковала любовные стихи, посвященные женщинам. Ее интересовало также творчество других женщин. В пику Французской академии для писателей-мужчин она основала «Академию женщин» (L’Académie des Femmes). Впрочем, писателей-мужчин из Французской академии Барни тоже у себя принимала. Джоан Шенкар изобразила салон Барни как «место, где лесбийские свидания и встречи с учеными мужами могли сосуществовать в своего рода живом, перекрестно-опыляющем когнитивном диссонансе».
Елена Григорьевна, бедная преподавательница французского языка, в самом конце ХХ века в Москве открыла Архив лесбиянок и геев (АЛГ), где тоже предполагалось проводить встречи, чтения и то, что у бардов называлось «квартирники». Елена Григорьевна, родившаяся сразу после войны в сталинской Москве, свои сексуальные предпочтения тщательно скрывала и от сокурсников, и от сослуживцев. Она бы и свою национальность разумно скрыла, но во время ее взросления и позже пятая графа была обязательным пунктом заполнения в анкете при приеме на любую работу. Поэтому даже при самом блестящем знании французского языка работу в Москве найти Лене оказалось сложно. Зато она встретила Свету – самую большую любовь своей жизни. И русская Света, бесстрашная и точная на язык, заступалась за «космополитичную» Лену перед ограниченным совковым начальством.
В некоторых главах книги Дэйвида Туллера «Трещина в "железном занавесе"» (David Tuller «Cracks in the iron closet») описывается дача в Подмосковье, которую в конце концов купили Света и Лена, чтобы жить вместе. Дача стала в большей степени походить на Литературный салон, подобный салону Барни, чем более поздний АЛГ. Нет, писатели и художники со всего мира, а также ведущие деятели советской литературы туда не приезжали. В АЛГ никакой Сорокин тоже не приходил – не барское это дело. Он описывал квази-лесбиянок в своих бурлескных произведениях, однако снимать шляпу перед гонимыми… для этого требуется другой угол зрения. У Дэйвида этот взгляд был выработан. Одну из глав его книги, где как раз говорится о даче (глава называется «Приключения "сексуального шпиона" на даче»), мы с Леной и Гулей перевели, и она была опубликована во втором номере журнала «Остров». Кстати, первые шестнадцать номеров журнала выложены в формате pdf на сайте, так что там о даче можно немного почитать.
Во французском языке Елена Григорьевна чувствовала себя непринужденнее, чем в русском, настолько же вольготнее, насколько любой француз свободнее советского гражданина. Впрочем, если измерять свободу выбора и свободу личности наличием тыквенного латте в меню, то Москва, конечно, самый «свободный» город в мире. Вот только Елена Григорьевна не меряла свободу чашками кофе. Она ее измеряла чувствами: насколько можно быть раскованной в выражении любви к женщине. Французский язык давал ей достаточную степень свободы. Натали Барни, Рене Вивьен, Сидони-Габриэль Колетт, Ромейн Брукс – она читала их и о них в подлиннике.
А мы – постсоветские девочки, не имеющие языка, если не считать того бойкого отростка мышечной ткани, что лежит во рту, – зачем ей нужны были мы?
– Для создания литературного салона в хрущевке.
Ну, в общем, какие времена, такие и салоны.
В девяностые на бывших советских людей обрушился «девятый вал» информации, от которой долгое время нас ограждал «железный занавес». Мы ничего не знали о настоящей жизни по ту сторону границы, но и о жизни в СССР мы тоже знали очень и очень мало – только то, что происходит непосредственно вокруг. А о двадцатых, тридцатых, сороковых годах, когда уничтожались миллионы людей не ради светлого завтра, а исключительно по прихоти отдельных преступников, дорвавшихся до власти, – эту информацию от нас скрывали. Мы знали, каким должен быть советский человек – строитель коммунизма, а вот какие мы на самом деле…
Елена Григорьевна начала собирать информацию о лесбиянках и геях по крупицам. Благодаря французскому языку с гомосексуальной культурой она уже была знакома и знала, что ищет в бурлящем потоке информации. Сначала собирала для себя и друзей, потом поняла, что информация складывается в архив, который стоит сохранить для будущих пользователей, так как перемены происходят очень быстро и каждый шаг следует зафиксировать, чтобы потом ничто не потерялось в потоке жизни. А менялось всё: от быта – до лексики, от бытия – до означающего.
Место для Архива сначала предоставила организация «Треугольник», получившая грант и арендовавшая помещение. Но гранта хватило ненадолго. И тогда Елена Григорьевна вместе с одной лесбиянкой не-москвичкой сняли квартиру, где по четвергам проходили те самые еженедельные встречи-посиделки – некоторый отголосок парижского Литературного салона. Первый раз я побывала в той квартире 5 марта 1997 года. Потом Архив переехал в другую съемную квартиру, а после смерти мамы Елены Григорьевны обосновался в ее квартире на Речном вокзале. Лет десять я ездила туда чуть ли не каждый четверг. Встречала там и читательниц «Острова», и писательниц. Поэтессы читали стихи, бардессы пели под гитару и пианино, художницы, выставляли свои картины, но главное – что все мы были сами собой, не играя социальные роли, заданные обществом.
В АЛГ не выступали знаменитости и вклад в мировую культуру Архив не внес. Может быть, это и к лучшему. Уверена, есть не мало вкладов, которые мировая культура с удовольствием вернула бы вкладчикам, если бы у нее была такая возможность. Например, все скульптуры Церетели (этот пример хорошо понятен москвичкам). А еще было бы хорошо вернуть католикам инквизицию и охоту на ведьм. Думаю, каждая может вспомнить свой пример из тех явлений мировой культуры, которые эту самую культуру не обогатили, а наоборот, опорочили. Поэтому я не буду мерять АЛГ масштабами мира, Архив хорошо соотносится с масштабом личности. Все, кто ходил в АЛГ, выросли как личности. Нам открывались иные перспективы, мы учились не сопротивляться советской системе, а жить свободно в своем инородном для этой системы мире. В первую очередь мы учились принимать себя. Мы узнавали, что за пределами советского железного занавеса тоже жили лесбиянки и геи. Мы учились говорить «гомосексуальность» вместо «гомосексуализм». Учились различать ксенофобию и не поддаваться ей. Мы постигали тайны лесбийских отношений, не постижимые для непосвященных.
В 2006 году Елена Григорьевна вместе с помощницами выпустила книгу «Антология лесбийской прозы». Как вам такое, товарищ майор?! Это не за «Летом в пионерском галстуке» гоняться! На обложке книги в твердом переплете прямо так и написано ЛЕСБИЙСКОЙ. И собраны в книге очень достойные тексты. В книжных магазинах она не продавалась. Весь тираж разошелся по своим. На книжную премию «Большая книга» ее тоже никто не номинировал. Да и выпускалась она не для этого. А для того, чтобы девочка из условного Сыктывкара знала, что она не одна, что любить женщин это не просто нормально, а буквально прекрасно!, что существует целый пласт лесбийской контркультуры, и она может чувствовать себя в ней органично.
У нас всё это было и, в том числе, благодаря встречам в АЛГ. Мне очень и очень жаль, что современные российские девочки, любящие женщин, лишены такого места для встреч. И как же повезло нам!
В этом году в августе Елене Григорьевне исполняется 80 лет.
Мазл тов!
Нашла у себя в архиве журнала «Остров» два стихотворения, посвященные Елене Григорьевне. В журнале я их так и не разместила, пусть будут здесь.
от Воронцовой
(с уважением.............)
В Париже говорили по-французски,
но это было, в общем, все равно:
Вы появились в выглаженной блузке,
как девушка из дивного кино.
Теплела ночь, уткнувшись в Ваши руки.
Ломался день о близость ваших глаз.
Прекрасные вельветовые брюки
мне рассказали нежное про Вас.
Кричали чайки в призрачном Марселе.
Шёл экипаж в Булонский лесопарк.
Вы на меня так пристально смотрели,
прищурившись глазами Жанны д‘Арк.
Но кто-то был Вам – преданней и ближе,
и Вас любил, и снился Вам во сне.
Я – ничего не знала о Париже...
Вы – ничего не знали обо мне...
29.04.98
от Духаниной
УТРО
Вы – немножечко манерная,
Я – немножечко жеманная.
Вы – совсем не суеверная,
Я – от мнительности пьяная.
Вы в Париже ели устриц*,
Я в деревне – синих курочек.
Ваша женщина не пудрится,
А моя – такая дурочка...
Вы салон держать пытаетесь,
Я – какая-то несветская.
Вы со многими встречаетесь,
Я кровать купила в детскую.
Вы – любезны и стеснительны,
Я – настырна и несдержанна.
Вы не ходите в обители,
Я обителям привержена.
Вы – кипучая и властная,
Я – унылая бездельница.
Боже, мы такие разные...
Суждено же было встретиться.
окт. 1998
И еще одно стихотворение от Ольги Краузе, которое она написала буквально вчера:
ЮБИЛЕЙНОЕ
/моей любимой Е.Г. посвящаю/
В стране надежд и скорых перемен
мы пили Алазанскую Долину,
за право просто жить и быть собой,
чтоб всё сбылось несбыточной мечтой.
Какой бы ни была дорога длинной,
мы вышли из теней холодных стен.
"Мне нравится, что вы больны не мной.
Мне нравится, что я больна не вами".
В той комнате, на раскладном диване,
перед отлётом в Вену я с тобой
о чём-то прошептались до утра.
Я улетела, а потом вернулась.
Ты так тогда лукаво улыбнулась…
Я стала возвращаться и не раз
уже из дома. Сотни вёрст не крюк.
От Питера Москва не за горами.
"Мне нравится, что я больна не вами".
Шли годы, а я снова на диване
перед отъездом в Харьков. Ты тогда
мне пожелала счастья в Украине.
Я счастлива. А ты?
А годы мимо
уже не долететь и не доехать.
Всему виной война, она помеха.
И мы, и мы в войне той виноваты.
Горит Москва за Харьков и за хаты
растерзанные бешеной войной.
"Мне нравится, что вы больны не мной".
Жизнь друг без друга доскребёт по дну.
Я не приеду и не обниму.
За ночи Харькова погасит дрон
"Московских окон негасимый свет".
И рухнет под Хуйлом фальшивый трон.
А завтра тебе восемьдесят лет.
Я в зеркало смотрю.
Где я, где ты.
09.08.2026